- Сообщения
- 4.126
- Реакции
- 49.674
В глубине таежной зоны, на территории забытой богом маляры, как её называли старожилы, обитал матерый зэк по кличке Бурый. Бурый был старожилом: в «дом родной» его определили много лет назад, и время, что он отсидел, закалило его стальной выдержкой и научило своим, колючим законам. Никто не смел с ним спорить, потому что знали: словом он мастак, а волю свою проводит не силой, а мудростью и хитростью.
Но вот пришел на зону новый начальник, Мохнатый, молодой да ретивый, уверенный, что одним кнутом управится с любой нечистью. Мохнатый затеял свои порядки, словно ярмо на плечи зеков накинул, и поперла с тех пор прямая несправедливость: на пищу урезал, на работу невыносимую напрягал, а если кто слово поперек — в карцер. Особенно ему по нраву было отправлять непокорных на холод, в бетонный «ледник», где зеков держали по несколько суток, изматывая без устали.
Среди зеков томился еще один, молодой по прозвищу Шустрый, паренек со светлой душой, хотя и свернувший на кривую дорожку. Бурый, чувствуя в Шустром невинность, держал его под крылом, наказывал, как жить не сдались — но и этого было достаточно, чтобы вызвать гнев Мохнатого. Раз устроил он провокацию, чтоб Шустрый повелся, и сослал его на «ледник», да на долгий срок.
Зона гудела, как улей, потому что несправедливость била по их всем, хоть и касалась Шустрый. Бурый, молча наблюдая за тем, что творится, взялся плести хитрый план. Раздобыл он ключи от заброшенного подвала под админкорпусом, которые приберег на черный день. И вот, ночью, когда пришло время, выбрался он из своей каморки и оставил пару «подарков» для Мохнатого.
На утро начальник не обнаружил на своем месте ни охранников, ни верных помощников: все пропали в подвале, что как ловушка был заперт наглухо. Через несколько часов о зэков сообщили, что Мохнатый и его верные стражи попали в западню, а сам начальник был вынужден оставить свой пост, оправдываясь в потерях перед начальством. Бурый, удовлетворившись результатом, молча вернулся к своим, и больше никто на зоне не посмел тронуть ни Шустрый, ни другого зека без веской причины. С того дня Бурый стал не только мудрецом среди своих, но и стал легендой, той самой, что продолжает жить в каждой «маляре», передаваясь от зека к зеку.
