- Сообщения
- 2.002
- Реакции
- 2.667
Экспериментальный формат, в котором Юридической службой в моем лице будут рассказаны истории из практики без имен, дат и прочих пруфов, возможно, с известной долей вымысла.
Было у меня одно занимательное дельце о самоуверенном следователе, о его запойном руководителе и подзащитном-наркомане, который передал подруге пакетик из-под одного очень популярного наркотика с, естественно, остатками этого вещества, явно не достаточными для потребления, передавался зиплок «для коллекции», чтобы это не значило.
Хотя, с другой стороны, оказывается некоторые, не берусь говорить за всех, наркоманы имеют привычку вылизывать с приборов для потребления и пакетиков крошки, может ли это привести к получению наркотического эффекта и нанести вред здоровью – вопрос со звездочкой, не суть важно.
По обыкновению, в подобных делах следователь получает информацию от оперативников, информирует руководителя и очень изредка прокурора, после чего возбуждает уголовное дело, однако, со слов следователя, руководитель согласие давал, более того – прямо указывал на необходимость вынесения постановления о возбуждении, тот, в свою очередь, от причастности к этому открещивался как мог, вплоть до уверений, что был на выходных в середине рабочей недели – сомнительно, но окей, не будем исключать вероятность того, что мне просто неверную информацию донесли.
Следствие началось, всех повыдергивали на допросы, особый смак в том, что часть из свидетелей по этому делу впоследствии стали фигурантами своих собственных у/д по ст. 230 УК и ст. 232 УК, позже и заключение эксперта по ранее неизвестному веществу пришло – наркотик в размере что-то около 0.001 гр.
Слабо представляю эту картину, приходят к специалисту оперативники, просят провести исследование, он пыжится, морщится, но кое-как отбирает пробу. Потом приходят к эксперту, у того глаза на лоб лезут: с чем работать? - вопрошает он, но тем не менее выжимает хоть что-то и стыдливо вписывает эти крохи в размер.
Следователь оказался на перепутье: направо пойдешь – в необходимость состава преступления упрешься, налево – в малозначительность деяния. И нет третьего пути, хочешь довести дело до суда и чтобы без доследов и прекращений – пыжься как можешь, но обойди.
В том деле из показаний свидетелей следовало, что передача была, что не отрицал и сам подследственный, но зиплок передавался для коллекции о чем говорила и приобретательница, которой за эти крохи ещё и штраф выписали.
Получаем отсутствие умысла как такового, ст. 228.1 УК может быть выражена только умыслом, сбыта по неосторожности нет как явления и быть не может. Если нет умысла, то нет субъективной стороны преступления (ССП); если нет ССП, то нет и состава преступления.
Попытаться обойти это препятствие следователь счел более перспективной стратегией, нежели обходить малозначительность.
Потому что малозначительность, то есть совершение того, что формально содержит признаки и состав преступления, но таковым из-за ничтожности не является, находится в плоскости судейского усмотрения, при отсутствии каких-либо внятных разъяснений на счет того что считать малозначительным, а что нет.
И так, следователь понадеялся на то, что судья примет доводы стороны обвинения касательно того, что ответственность наступает за сбыт наркотиков в любом количестве, что действительно так, и посчитает показания подзащитного «способом уйти от ответственности», а показания свидетелей, направленными на помощь товарищу или недостоверными в виду нахождения в состоянии наркотического опьянения.
Следователь делает финт ушами и начинает «подбивать» показания свидетелей под свою линию. Назначаются повторные допросы. Кто-то вдруг вспоминает, что приобретательница куда-то отходила с обвиняемым до самой публичной передачи – явно чтобы деньги за такой серьезный «вес» передать , и сама фраза «дай мне зиплок для коллекции» показалась очень уж наигранной. В чьих-то новых показаниях обнаружилось, что ранее указываемая фраза про «коллекцию» была воспроизведена со слов друга, а сам свидетель её якобы не слышал – недопустимое доказательство, подлежащее исключению.
Вот так, по чуть-чуть показания оправдывающие моего подзащитного, превращались либо в не доказывающие ничего, либо в доказывающие вину, причем прямо новые показания старым не противоречили, а лишь наполнялись деталями, а тех частях, где противоречили, находилось правдоподобное обоснование.
Ситуацию я счел «скользкой», потому что при такой доказательной базе умысла на сбыт дело вполне мог завернуть прокурор или судья, в то же время, тысячная грамма наркотика объективно не может нанести вред здоровью и потому что сама приобретательница указывала, что потреблять следовое количество наркотика не собиралась, и потому что разовая доза – «дорожка» – многократно превышает размер изъятого.
Стратегия защиты была следующая:
1) подать ходатайство о назначении предварительного слушания с указанием на наличие оснований для прекращения уголовного дела - отсутствие состава в виду малозначительности, потому что на предварительном, как правило, судья читает материалы дела бегло и не вникает в суть, поэтому разумнее указывать на то, что видно невооруженным глазом,
2) подать ходатайство на исключение показаний свидетелей,
3) затем, под конец судебного производства, когда судья вникнет в дело и сможет полноценно изучить обстоятельства и доводы, подать ходатайство о прекращении уголовного дела по отсутствию состава в виду отсутствия субъективной стороны преступления или малозначительности.
Ходатайство о прекращении уголовного дела отклоняется по моей же ошибке – на предварительном слушании не могут прекратить дело по отсутствию состава, об исключении доказательств то же отклоняется, но по иным основаниям - нет нарушений, однако свою роль ходатайства сыграли – во-первых, на основании второго ходатайства было назначено предварительное слушание, во-вторых, судья счел доказательную базу слабой, вынес постановление о возвращении уголовного дела прокурору, формально мотивировалось постановление п. 1 ч. 1 ст. 237 УК, меру пресечения оставил без изменений – всю ту же подписку о невыезде и надлежащем поведении.
Предварительное следствие продолжилось, точнее продолжилось на бумаге, на деле – через месяц нас пригласили для неформального разговора, который сводился к следующему: «мы же все в одной лодке, вы жалобы и иски не подаете, а я дело прекращаю, пойдет?».
Отошли с подзащитным в коридор посовещаться:
– Что я могу поиметь с мудака?
– Со следака - ничего, с государства – тысяч десять, может быть пятнадцать. Сидел бы в СИЗО, мог бы рассчитывать на тридцатку. Была бы реальная возможность привлечь конкретно следователя, доказать его виновность, то уже заявлялся бы гражданский иск с ответчиком в его лице, можно было бы стрясти сумму побольше.
– А просто проблем доставить?
– И так доставили, можно жалобами завалить, иск заявить, но навряд ли следака уволят.
Следователь получил заверения, что жалобы руководителю и прокурору не будут направлены, иск заявляться по ст. 133 УПК, ст. 1070 ГК также не будет, а мы через несколько дней получили постановление о прекращении уголовного дела по реабилитирующим основаниям в виду отсутствия состава преступления. Что интересно, следователь ссылался не на малозначительность, а на отсутствие субъективной стороны преступления, что шло в разрез с его изначальными планами.
Если кому-то интересно на счет административной ответственности, которая предусмотрена за незаконный оборот наркотиков в размере менее значительного, она не последовала для подзащитного, формально потому что истекли сроки давности привлечения.
С уважением, Юридическая служба!
Было у меня одно занимательное дельце о самоуверенном следователе, о его запойном руководителе и подзащитном-наркомане, который передал подруге пакетик из-под одного очень популярного наркотика с, естественно, остатками этого вещества, явно не достаточными для потребления, передавался зиплок «для коллекции», чтобы это не значило.
Хотя, с другой стороны, оказывается некоторые, не берусь говорить за всех, наркоманы имеют привычку вылизывать с приборов для потребления и пакетиков крошки, может ли это привести к получению наркотического эффекта и нанести вред здоровью – вопрос со звездочкой, не суть важно.
По обыкновению, в подобных делах следователь получает информацию от оперативников, информирует руководителя и очень изредка прокурора, после чего возбуждает уголовное дело, однако, со слов следователя, руководитель согласие давал, более того – прямо указывал на необходимость вынесения постановления о возбуждении, тот, в свою очередь, от причастности к этому открещивался как мог, вплоть до уверений, что был на выходных в середине рабочей недели – сомнительно, но окей, не будем исключать вероятность того, что мне просто неверную информацию донесли.
Следствие началось, всех повыдергивали на допросы, особый смак в том, что часть из свидетелей по этому делу впоследствии стали фигурантами своих собственных у/д по ст. 230 УК и ст. 232 УК, позже и заключение эксперта по ранее неизвестному веществу пришло – наркотик в размере что-то около 0.001 гр.
Слабо представляю эту картину, приходят к специалисту оперативники, просят провести исследование, он пыжится, морщится, но кое-как отбирает пробу. Потом приходят к эксперту, у того глаза на лоб лезут: с чем работать? - вопрошает он, но тем не менее выжимает хоть что-то и стыдливо вписывает эти крохи в размер.
Следователь оказался на перепутье: направо пойдешь – в необходимость состава преступления упрешься, налево – в малозначительность деяния. И нет третьего пути, хочешь довести дело до суда и чтобы без доследов и прекращений – пыжься как можешь, но обойди.
В том деле из показаний свидетелей следовало, что передача была, что не отрицал и сам подследственный, но зиплок передавался для коллекции о чем говорила и приобретательница, которой за эти крохи ещё и штраф выписали.
Получаем отсутствие умысла как такового, ст. 228.1 УК может быть выражена только умыслом, сбыта по неосторожности нет как явления и быть не может. Если нет умысла, то нет субъективной стороны преступления (ССП); если нет ССП, то нет и состава преступления.
Попытаться обойти это препятствие следователь счел более перспективной стратегией, нежели обходить малозначительность.
Потому что малозначительность, то есть совершение того, что формально содержит признаки и состав преступления, но таковым из-за ничтожности не является, находится в плоскости судейского усмотрения, при отсутствии каких-либо внятных разъяснений на счет того что считать малозначительным, а что нет.
И так, следователь понадеялся на то, что судья примет доводы стороны обвинения касательно того, что ответственность наступает за сбыт наркотиков в любом количестве, что действительно так, и посчитает показания подзащитного «способом уйти от ответственности», а показания свидетелей, направленными на помощь товарищу или недостоверными в виду нахождения в состоянии наркотического опьянения.
Следователь делает финт ушами и начинает «подбивать» показания свидетелей под свою линию. Назначаются повторные допросы. Кто-то вдруг вспоминает, что приобретательница куда-то отходила с обвиняемым до самой публичной передачи – явно чтобы деньги за такой серьезный «вес» передать , и сама фраза «дай мне зиплок для коллекции» показалась очень уж наигранной. В чьих-то новых показаниях обнаружилось, что ранее указываемая фраза про «коллекцию» была воспроизведена со слов друга, а сам свидетель её якобы не слышал – недопустимое доказательство, подлежащее исключению.
Вот так, по чуть-чуть показания оправдывающие моего подзащитного, превращались либо в не доказывающие ничего, либо в доказывающие вину, причем прямо новые показания старым не противоречили, а лишь наполнялись деталями, а тех частях, где противоречили, находилось правдоподобное обоснование.
Ситуацию я счел «скользкой», потому что при такой доказательной базе умысла на сбыт дело вполне мог завернуть прокурор или судья, в то же время, тысячная грамма наркотика объективно не может нанести вред здоровью и потому что сама приобретательница указывала, что потреблять следовое количество наркотика не собиралась, и потому что разовая доза – «дорожка» – многократно превышает размер изъятого.
Стратегия защиты была следующая:
1) подать ходатайство о назначении предварительного слушания с указанием на наличие оснований для прекращения уголовного дела - отсутствие состава в виду малозначительности, потому что на предварительном, как правило, судья читает материалы дела бегло и не вникает в суть, поэтому разумнее указывать на то, что видно невооруженным глазом,
2) подать ходатайство на исключение показаний свидетелей,
3) затем, под конец судебного производства, когда судья вникнет в дело и сможет полноценно изучить обстоятельства и доводы, подать ходатайство о прекращении уголовного дела по отсутствию состава в виду отсутствия субъективной стороны преступления или малозначительности.
Ходатайство о прекращении уголовного дела отклоняется по моей же ошибке – на предварительном слушании не могут прекратить дело по отсутствию состава, об исключении доказательств то же отклоняется, но по иным основаниям - нет нарушений, однако свою роль ходатайства сыграли – во-первых, на основании второго ходатайства было назначено предварительное слушание, во-вторых, судья счел доказательную базу слабой, вынес постановление о возвращении уголовного дела прокурору, формально мотивировалось постановление п. 1 ч. 1 ст. 237 УК, меру пресечения оставил без изменений – всю ту же подписку о невыезде и надлежащем поведении.
Предварительное следствие продолжилось, точнее продолжилось на бумаге, на деле – через месяц нас пригласили для неформального разговора, который сводился к следующему: «мы же все в одной лодке, вы жалобы и иски не подаете, а я дело прекращаю, пойдет?».
Отошли с подзащитным в коридор посовещаться:
– Что я могу поиметь с мудака?
– Со следака - ничего, с государства – тысяч десять, может быть пятнадцать. Сидел бы в СИЗО, мог бы рассчитывать на тридцатку. Была бы реальная возможность привлечь конкретно следователя, доказать его виновность, то уже заявлялся бы гражданский иск с ответчиком в его лице, можно было бы стрясти сумму побольше.
– А просто проблем доставить?
– И так доставили, можно жалобами завалить, иск заявить, но навряд ли следака уволят.
Следователь получил заверения, что жалобы руководителю и прокурору не будут направлены, иск заявляться по ст. 133 УПК, ст. 1070 ГК также не будет, а мы через несколько дней получили постановление о прекращении уголовного дела по реабилитирующим основаниям в виду отсутствия состава преступления. Что интересно, следователь ссылался не на малозначительность, а на отсутствие субъективной стороны преступления, что шло в разрез с его изначальными планами.
Если кому-то интересно на счет административной ответственности, которая предусмотрена за незаконный оборот наркотиков в размере менее значительного, она не последовала для подзащитного, формально потому что истекли сроки давности привлечения.
С уважением, Юридическая служба!
