- Сообщения
- 4.122
- Реакции
- 49.576
Грузин встал и начал варить чифирь. Юра задумчиво курил и смотрел на деда. Когда Вася увидел, сколько заварки Грузин высыпает в кружку, то его крестьянская душа не выдержала: "Это все зараз, сынок?"
- Ну да, чифирнем за знакомство, - ответил Дима.
- Не, сынки, я такое пить не могу, - Васю аж передернуло.
- Ну как хочешь, а мы будем, - сказал Корнет.
Пока парни чифирили, Вася рассказал свою историю.
Родом он был из деревни Семеновка, что находилась в одном из районов области, лет ему было 77, после армии женился, с женой прожили больше пятидесяти лет, дети, внуки. Всю жизнь Василий проработал в колхозе. Но вот, в последние годы что-то у них с женой пошел разлад. Как объяснил Вася, стал он ее ревновать.
При слове "ревновать" парни улыбнулись.
- А сколько лет жене? - спросил Корнет.
- Дык, моложе меня, всего семьдесят четыре, - ответил Вася.
- Ааааа, ну тогда ясно, - подхватил Грузин, - совсем молодуха.
Василий, не понимая шуток, продолжил рассказ. Года полтора назад, в приступе ревности, он жену побил, но тогда отделался только штрафом. Через пару недель, после выплаты штрафа, Вася опять отличился и опять избил жену из ревности. Тогда Василию дали три месяца колонии-поселения, вот оттуда и фуфайка у него сохранилась.
А в этот раз, Вася, напившись не просто гонял жену с топором в руках по селу, но и сжег сарай. А так как сарай был общим имуществом, то ущерб он причинил жене, за это ему и дали год. Закрыли прям из зала суда.
Слушая его историю парни смеялись, как на концерте какого-нибудь юмориста.
- Ты, Вася, точно рецидивист, - хохотал Корнет, - такими темпами, ты к восьмидесяти годам до особого режима дойдешь. Ну ты, старый и весельчак..., - а потом продолжил, - а на какой хрен тебе этот сарай сдался?
- Ну так как , сынок, - продолжил свою историю Вася, - дело то летом было. Я и поехал на лисапеде в Кузьминку, там у меня кум живет. Иванович, его там все знают. А до этой самой Кузьминки, ежели по дороге, все километров пятнадцать, а по полям всего семь. Вот и поехал я через поле. Еду, вечер, хорошо. У меня бутылочка с собой, чтобы кума угостить. Проехал половину, наверное, уморился, решил отдохнуть. Ну присел, бутылочку достал, открыл.
- Ты же куму ее вез, - сказал Грузин.
- Да мы бы еще взяли, - оборвал его Вася, - дай сказать.
- Ну и вот, выпил немного, а у меня и яблочко с собой было, закусил, еще выпил. И тут мне подумалось - ежели я у кума, то моя то... Явно на блуд пошла. Вот я развернулся и домой. Приезжаю - нет ее дома. Я туда, сюда, нигде нет. Допил бутылочку, тут смотрю - идет откуда-то. Ну я взял топор и пошел встречать. Она в крик и бегом по улице, я за ней. Не догнал, убежала, стервь такая. Ну я сарай и поджег, чтобы домой вернулась. А потом уже и пожарные приехали, и менты, и соседи прибежали. А потом и дети подговорили, чтобы заявление написала, так и дали год.
Вася, замолчал, задумавшись о чем-то своем.
- Ну и зачем она тебе нужна? - спросил Грузин, - Освободишься и забудь ее.
- Так я люблю ее, - чуть ли не с надрывом прошептал Василий, - пусть гуляет, пока сижу.
- Гуляет, - улыбнулся Корнет, - наверное, от мужиков отбоя нет у молодухи.
- Ладно, - сказал Грузин, - это твоя жизнь, твоя жена, твой срок.
- Сынки, а это больница? - неожиданно спросил старик, - А то я после операции, мне внизу доктор сказал, что меня сразу в больницу положат.
- Больница, - успокоил его Корнет, - не беспокойся.
- А почему решетки и дверь закрыта? - не унимался Вася, - Как же мне на перевязку ходить?
- Выведут, не переживай, - сказал Корнет, - а решетки... Так мы в тюрьме...
Так и покатилась жизнь дальше. Парни выделили Васе смену белья, тапочки, зубную щетку. И все бы было хорошо, но старик был абсолютно не приспособлен к жизни. Он не убирал со стола, не мыл посуду, так как привык, что дома все за него делает жена. Ему объяснили, что посуду за него никто мыть не будет и Вася стал учиться этому. Когда ему указали на то, что со стола тоже нужно вытирать, то дед не придумал ничего другого, как просто стряхнуть крошки на пол.
Когда парни делали ему замечание, то он обижался и кричал, что жизнь прожил, с четырнадцати годов в колхозе работал и не для того сел в тюрьму, чтобы его сопляки жизни учили.
Корнет, просто улыбался, а Грузин злился и готов был Васю убить. Так и шло время. Вася, отойдя от алкоголя, начал есть. У парней сложилось впечатление, что он постоянно голодный. Так как оба получали передачи, то баланду, до появления Васи, брали редко. А сейчас...
Вася съедал все, что давали, причем, ел за троих. Утром, как только вдалеке гремел бачками баландер, Вася уже был на ногах и готовил тарелки. Парни удивлялись такому аппетиту, постоянно делились с ним всем, что ели сами. Но Василий, наевшись колбасы парней, тут же принимался за баланду. Корнету было жаль старика и он сказал баландеру, чтобы он отдавал Васе то, что остается в бачках, когда вся больница накормлена.
Так они и жили. Парни, как и прежде читали и играли в нарды, а Вася ел. Когда Вася прекращал есть, то он спал, либо рассказывал о том, как любит свою жену и готов ей простить ее измены.
Так как жена забыла Васю сразу, после суда, старик позвонил сестре и попросил привезти передачу. Список продуктов Василий составлял два дня и потом долго диктовал сестре. Корнет и Грузин улыбались, слушая про три килограмма колбасы, сало и два килограмма печенья.
И вот Вася получил передачу. Это было событие круче, чем свадьба и день рождения вместе взятые. Сестра постаралась и у Васи наметился праздник живота. Чего в передаче только не было - колбаса трех сортов, сало, масло, кетчуп, майонез, печенье четырех видов, сгущенка и прочие радости жизни. Вася трясся над продуктами так, что Кощей со своим златом позавидовал бы.
Он с какой-то жадностью в глазах, предложил парням разделить трапезу, но парни отказались.
- Благодарю, - сказал за двоих Корнет, - ешь сам, Вася. Если что, то мы попросим, да и не голодаем мы.
И Василий начал есть. Это было нечто. Два дня старик не мог остановиться. Утром съев баланду в виде каши, Вася принимался за бутерброды с салом и колбасой, сдобренные кетчупом и майонезом. Потом он принимался пить чай с печеньем, причем это уже были сладкие бутерброды - на печенье одного вида он мазал масло, сверху клал печенье другого вида, все это поливал сгущенкой и так употреблял. Эти перекусы были до обеда, а потом все начиналось по новой - баланда, бутерброды, чай. После чего Вася отдыхал немного, потом полдник, который плавно перерастал в ужин. Трапезничать Василий заканчивал около полуночи, чтобы были силы отдохнуть и перед завтраком употребить пару кусочков колбасы.
- Вася, ты мечи пореже, так и желудок не выдержит после баланды, - как-то сказал ему Корнет, - потом с толчка не слезешь.
Но эти слова оскорбили старика и он начал свою песню о прожитой жизни, работе в колхозе и сопляках, которые учат его.
Всё закончилось предсказуемо - старческий желудок не выдержал такого напряжения и Васю стало "нести", причем сразу и "сверху и снизу". Теперь деду было не до еды, он целыми днями пропадал в том месте, куда даже короли ходят в одиночку. Причем в своей болезни, Вася, как истинно русский человек, винил несвежее печенье.
Парни позвали доктора и объяснили ситуацию. Врач, циничный, как все медики и равнодушный к страданиям, как многие сотрудники МЛС порекомендовал Васе меньше жрать, дал ему горсть таблеток активированного угля и напомнив, о вреде переедания добавил, что самое лучшее лекарство - сухари и теплый сладкий чай.
- Ты, старый, береги себя, а то приберёшься тут, а меня премии лишат, - буркнул на прощание доктор и ушел.
- Давай, Вася, лечись, - сказал Грузин, - хватит жрать, никуда продукты не денутся. А то мы из-за тебя и в туалет не можем нормально сходить, ты там постоянно.
Ну и началось лечение. Правда, происходило оно как-то странно. Вася весь день крепился, пил только чай и ел сухари, а вечером, когда парни засыпали, делал себе "маленький бутербродик", чтобы не оголодать совсем. Ну и утром, пока парни еще спали, съедал "немного кашки", совсем немного - три пайки.
Парни это видели, но понимали, что спорить со стариком бесполезно, да и нервы берегли. Но, однажды, когда Корнет не смог попасть в туалет по причине нахождения там Василия, он не выдержал.
- Все, Вася, достал ты меня, - сказал Юра, - буду тебя лечить сам, раз не понимаешь нормальные слова.
- Как лечить, сынок? - перепугался Вася, опасаясь за сохранность продуктов.
- Молча, - сказал Корнет, - как в тюрьме.
Неизвестно, что Вася подумал после слов "как в тюрьме", но старик напрягся.
- Да, расслабься ты, все будет хорошо, - сказал Юра и пошел варить чифирь.
Пока Корнет что-то колдовал у стола с чаем, Вася подозрительно смотрел на него. Юра сварил очень крепкий чифирь, эдакий "бензин ядовитый" и позвал Васю.
- Иди сюда, старина, лечиться будем, - Юра протянул кружку Василию, - сейчас делай по два маленьких глотка. А чтобы не подмутило (не тошнило), ты конфеткой закусывай, - и Корнет положил на стол несколько шоколадных конфет.
Грузин с интересом наблюдал за процессом "лечения". Вася морщился, матерился, но пил, не забывая "закусывать".
- Все, Юра, не могу больше, - попытался прервать процесс Вася.
- Можешь, - был непреклонен Корнет, - как гадить сутками, так это ты легко, а как чай попить, так ты не можешь, - и рявкнул, - а ну пей!
Василий через силу допил чифирь, доел конфеты и по привычке сел на нару, не решаясь прилечь, а вдруг... Но "вдруг" не произошло. Так и просидел Вася на наре, ожидая очередного "приглашения" от организма, но организм был спокоен.
- Ну, как ты, Вася? - поинтересовался Грузин, - Нормально тебя Корнет вылечил?
- Ну дык, не хочется ничего, - удивленно сказал Василий.
- Обращайтесь, - весело ответил со своей нары Корнет, - давай Димон пару партий сыграем.
Парни сели играть в нарды, а старик сидел на наре и удивлялся - вот так чудо, чай попил и все прошло. Но не знал Василий, что все только начиналось.
Три дня Вася не мог есть. Какой тут есть, если он на еду смотреть не мог, хотя хотелось сильно. Вася забыл, что такое туалет. И самое главное - Вася забыл про сон.
Эти три дня были ужасные для всех. Вася уже и матерился, и просил у доктора снотворных таблеток и ходил целыми днями по камере, чтобы устать. Но сон не шел к старику.
Ночами, глядя на спящих парней, Василий возмущался, что эти паразиты и охальники напоили его какой-то гадостью, а сами спят, как лошади пожарные. Вася даже стал упрашивать Корнета, чтобы он его напоил каким-то другим средством, чтобы снять это "колдовство", другую причину бессонницы Василий придумать не мог.
- Все хорошо будет, старый, - смеялся Корнет, - отойдешь. Зато смотри, как хорошо - есть не нужно, да и туалет всегда свободен. Красота! Учись, пока со мной сидишь.
На четвертый день у Василия все нормализовалось. Он поел, даже уснул днем, о проблемах с желудком и кишечником забыл. Правда, теперь ел старик осторожно и немного.
Вот так и закончилась эта история с лечением. Ну, а Корнет до самой своей выписки предлагал Василию чифирнуть, на что Вася ворчал, о бессонных ночах и беззлобно ругал Юру.
- Ну да, чифирнем за знакомство, - ответил Дима.
- Не, сынки, я такое пить не могу, - Васю аж передернуло.
- Ну как хочешь, а мы будем, - сказал Корнет.
Пока парни чифирили, Вася рассказал свою историю.
Родом он был из деревни Семеновка, что находилась в одном из районов области, лет ему было 77, после армии женился, с женой прожили больше пятидесяти лет, дети, внуки. Всю жизнь Василий проработал в колхозе. Но вот, в последние годы что-то у них с женой пошел разлад. Как объяснил Вася, стал он ее ревновать.
При слове "ревновать" парни улыбнулись.
- А сколько лет жене? - спросил Корнет.
- Дык, моложе меня, всего семьдесят четыре, - ответил Вася.
- Ааааа, ну тогда ясно, - подхватил Грузин, - совсем молодуха.
Василий, не понимая шуток, продолжил рассказ. Года полтора назад, в приступе ревности, он жену побил, но тогда отделался только штрафом. Через пару недель, после выплаты штрафа, Вася опять отличился и опять избил жену из ревности. Тогда Василию дали три месяца колонии-поселения, вот оттуда и фуфайка у него сохранилась.
А в этот раз, Вася, напившись не просто гонял жену с топором в руках по селу, но и сжег сарай. А так как сарай был общим имуществом, то ущерб он причинил жене, за это ему и дали год. Закрыли прям из зала суда.
Слушая его историю парни смеялись, как на концерте какого-нибудь юмориста.
- Ты, Вася, точно рецидивист, - хохотал Корнет, - такими темпами, ты к восьмидесяти годам до особого режима дойдешь. Ну ты, старый и весельчак..., - а потом продолжил, - а на какой хрен тебе этот сарай сдался?
- Ну так как , сынок, - продолжил свою историю Вася, - дело то летом было. Я и поехал на лисапеде в Кузьминку, там у меня кум живет. Иванович, его там все знают. А до этой самой Кузьминки, ежели по дороге, все километров пятнадцать, а по полям всего семь. Вот и поехал я через поле. Еду, вечер, хорошо. У меня бутылочка с собой, чтобы кума угостить. Проехал половину, наверное, уморился, решил отдохнуть. Ну присел, бутылочку достал, открыл.
- Ты же куму ее вез, - сказал Грузин.
- Да мы бы еще взяли, - оборвал его Вася, - дай сказать.
- Ну и вот, выпил немного, а у меня и яблочко с собой было, закусил, еще выпил. И тут мне подумалось - ежели я у кума, то моя то... Явно на блуд пошла. Вот я развернулся и домой. Приезжаю - нет ее дома. Я туда, сюда, нигде нет. Допил бутылочку, тут смотрю - идет откуда-то. Ну я взял топор и пошел встречать. Она в крик и бегом по улице, я за ней. Не догнал, убежала, стервь такая. Ну я сарай и поджег, чтобы домой вернулась. А потом уже и пожарные приехали, и менты, и соседи прибежали. А потом и дети подговорили, чтобы заявление написала, так и дали год.
Вася, замолчал, задумавшись о чем-то своем.
- Ну и зачем она тебе нужна? - спросил Грузин, - Освободишься и забудь ее.
- Так я люблю ее, - чуть ли не с надрывом прошептал Василий, - пусть гуляет, пока сижу.
- Гуляет, - улыбнулся Корнет, - наверное, от мужиков отбоя нет у молодухи.
- Ладно, - сказал Грузин, - это твоя жизнь, твоя жена, твой срок.
- Сынки, а это больница? - неожиданно спросил старик, - А то я после операции, мне внизу доктор сказал, что меня сразу в больницу положат.
- Больница, - успокоил его Корнет, - не беспокойся.
- А почему решетки и дверь закрыта? - не унимался Вася, - Как же мне на перевязку ходить?
- Выведут, не переживай, - сказал Корнет, - а решетки... Так мы в тюрьме...
Так и покатилась жизнь дальше. Парни выделили Васе смену белья, тапочки, зубную щетку. И все бы было хорошо, но старик был абсолютно не приспособлен к жизни. Он не убирал со стола, не мыл посуду, так как привык, что дома все за него делает жена. Ему объяснили, что посуду за него никто мыть не будет и Вася стал учиться этому. Когда ему указали на то, что со стола тоже нужно вытирать, то дед не придумал ничего другого, как просто стряхнуть крошки на пол.
Когда парни делали ему замечание, то он обижался и кричал, что жизнь прожил, с четырнадцати годов в колхозе работал и не для того сел в тюрьму, чтобы его сопляки жизни учили.
Корнет, просто улыбался, а Грузин злился и готов был Васю убить. Так и шло время. Вася, отойдя от алкоголя, начал есть. У парней сложилось впечатление, что он постоянно голодный. Так как оба получали передачи, то баланду, до появления Васи, брали редко. А сейчас...
Вася съедал все, что давали, причем, ел за троих. Утром, как только вдалеке гремел бачками баландер, Вася уже был на ногах и готовил тарелки. Парни удивлялись такому аппетиту, постоянно делились с ним всем, что ели сами. Но Василий, наевшись колбасы парней, тут же принимался за баланду. Корнету было жаль старика и он сказал баландеру, чтобы он отдавал Васе то, что остается в бачках, когда вся больница накормлена.
Так они и жили. Парни, как и прежде читали и играли в нарды, а Вася ел. Когда Вася прекращал есть, то он спал, либо рассказывал о том, как любит свою жену и готов ей простить ее измены.
Так как жена забыла Васю сразу, после суда, старик позвонил сестре и попросил привезти передачу. Список продуктов Василий составлял два дня и потом долго диктовал сестре. Корнет и Грузин улыбались, слушая про три килограмма колбасы, сало и два килограмма печенья.
И вот Вася получил передачу. Это было событие круче, чем свадьба и день рождения вместе взятые. Сестра постаралась и у Васи наметился праздник живота. Чего в передаче только не было - колбаса трех сортов, сало, масло, кетчуп, майонез, печенье четырех видов, сгущенка и прочие радости жизни. Вася трясся над продуктами так, что Кощей со своим златом позавидовал бы.
Он с какой-то жадностью в глазах, предложил парням разделить трапезу, но парни отказались.
- Благодарю, - сказал за двоих Корнет, - ешь сам, Вася. Если что, то мы попросим, да и не голодаем мы.
И Василий начал есть. Это было нечто. Два дня старик не мог остановиться. Утром съев баланду в виде каши, Вася принимался за бутерброды с салом и колбасой, сдобренные кетчупом и майонезом. Потом он принимался пить чай с печеньем, причем это уже были сладкие бутерброды - на печенье одного вида он мазал масло, сверху клал печенье другого вида, все это поливал сгущенкой и так употреблял. Эти перекусы были до обеда, а потом все начиналось по новой - баланда, бутерброды, чай. После чего Вася отдыхал немного, потом полдник, который плавно перерастал в ужин. Трапезничать Василий заканчивал около полуночи, чтобы были силы отдохнуть и перед завтраком употребить пару кусочков колбасы.
- Вася, ты мечи пореже, так и желудок не выдержит после баланды, - как-то сказал ему Корнет, - потом с толчка не слезешь.
Но эти слова оскорбили старика и он начал свою песню о прожитой жизни, работе в колхозе и сопляках, которые учат его.
Всё закончилось предсказуемо - старческий желудок не выдержал такого напряжения и Васю стало "нести", причем сразу и "сверху и снизу". Теперь деду было не до еды, он целыми днями пропадал в том месте, куда даже короли ходят в одиночку. Причем в своей болезни, Вася, как истинно русский человек, винил несвежее печенье.
Парни позвали доктора и объяснили ситуацию. Врач, циничный, как все медики и равнодушный к страданиям, как многие сотрудники МЛС порекомендовал Васе меньше жрать, дал ему горсть таблеток активированного угля и напомнив, о вреде переедания добавил, что самое лучшее лекарство - сухари и теплый сладкий чай.
- Ты, старый, береги себя, а то приберёшься тут, а меня премии лишат, - буркнул на прощание доктор и ушел.
- Давай, Вася, лечись, - сказал Грузин, - хватит жрать, никуда продукты не денутся. А то мы из-за тебя и в туалет не можем нормально сходить, ты там постоянно.
Ну и началось лечение. Правда, происходило оно как-то странно. Вася весь день крепился, пил только чай и ел сухари, а вечером, когда парни засыпали, делал себе "маленький бутербродик", чтобы не оголодать совсем. Ну и утром, пока парни еще спали, съедал "немного кашки", совсем немного - три пайки.
Парни это видели, но понимали, что спорить со стариком бесполезно, да и нервы берегли. Но, однажды, когда Корнет не смог попасть в туалет по причине нахождения там Василия, он не выдержал.
- Все, Вася, достал ты меня, - сказал Юра, - буду тебя лечить сам, раз не понимаешь нормальные слова.
- Как лечить, сынок? - перепугался Вася, опасаясь за сохранность продуктов.
- Молча, - сказал Корнет, - как в тюрьме.
Неизвестно, что Вася подумал после слов "как в тюрьме", но старик напрягся.
- Да, расслабься ты, все будет хорошо, - сказал Юра и пошел варить чифирь.
Пока Корнет что-то колдовал у стола с чаем, Вася подозрительно смотрел на него. Юра сварил очень крепкий чифирь, эдакий "бензин ядовитый" и позвал Васю.
- Иди сюда, старина, лечиться будем, - Юра протянул кружку Василию, - сейчас делай по два маленьких глотка. А чтобы не подмутило (не тошнило), ты конфеткой закусывай, - и Корнет положил на стол несколько шоколадных конфет.
Грузин с интересом наблюдал за процессом "лечения". Вася морщился, матерился, но пил, не забывая "закусывать".
- Все, Юра, не могу больше, - попытался прервать процесс Вася.
- Можешь, - был непреклонен Корнет, - как гадить сутками, так это ты легко, а как чай попить, так ты не можешь, - и рявкнул, - а ну пей!
Василий через силу допил чифирь, доел конфеты и по привычке сел на нару, не решаясь прилечь, а вдруг... Но "вдруг" не произошло. Так и просидел Вася на наре, ожидая очередного "приглашения" от организма, но организм был спокоен.
- Ну, как ты, Вася? - поинтересовался Грузин, - Нормально тебя Корнет вылечил?
- Ну дык, не хочется ничего, - удивленно сказал Василий.
- Обращайтесь, - весело ответил со своей нары Корнет, - давай Димон пару партий сыграем.
Парни сели играть в нарды, а старик сидел на наре и удивлялся - вот так чудо, чай попил и все прошло. Но не знал Василий, что все только начиналось.
Три дня Вася не мог есть. Какой тут есть, если он на еду смотреть не мог, хотя хотелось сильно. Вася забыл, что такое туалет. И самое главное - Вася забыл про сон.
Эти три дня были ужасные для всех. Вася уже и матерился, и просил у доктора снотворных таблеток и ходил целыми днями по камере, чтобы устать. Но сон не шел к старику.
Ночами, глядя на спящих парней, Василий возмущался, что эти паразиты и охальники напоили его какой-то гадостью, а сами спят, как лошади пожарные. Вася даже стал упрашивать Корнета, чтобы он его напоил каким-то другим средством, чтобы снять это "колдовство", другую причину бессонницы Василий придумать не мог.
- Все хорошо будет, старый, - смеялся Корнет, - отойдешь. Зато смотри, как хорошо - есть не нужно, да и туалет всегда свободен. Красота! Учись, пока со мной сидишь.
На четвертый день у Василия все нормализовалось. Он поел, даже уснул днем, о проблемах с желудком и кишечником забыл. Правда, теперь ел старик осторожно и немного.
Вот так и закончилась эта история с лечением. Ну, а Корнет до самой своей выписки предлагал Василию чифирнуть, на что Вася ворчал, о бессонных ночах и беззлобно ругал Юру.
