АФЕРИСТ ВЕНЯ ЖИТОМИРСКИЙ И ЕГО ПРИКЛЮЧЕНИЯ

[DailyNews]

Осенним вечером 1956 года смуглый мужчина-инвалид провел двух подвыпивших мужчин в здание Курского вокзала. Туда пускали только по билетам, но инвалида Великой отечественной войны с тремя рядами орденских планок на лацкане пиджака перонный контролер трогать не стал.

Благодарные спутники, мечтавшие о выпивке, которая продавалась в тот час только в привокзальном буфете, предложили ловкому провожатому пива, но тот отказался под предлогом, что пьет исключительно водку, и предложил купить бутылку на вынос в вокзальном ресторане.

Новые знакомые снабдили его необходимой сумой и отрядили за спиртным. Уходя, он, словно расчувствовавшись, приобнял мужчину, который отсчитал ему деньги, и вытащил из его внутреннего кармана 450 рублей.

Но тот обнаружил пропажу, едва инвалид успел скрыться за дверь буфета. Мужчины догнали его и попытались обыскать. Тот стал звать на помощь – мол, его, инвалида войны, передвигающегося на протезах, пытаются ограбить. Подоспевший на шум старшина милиции Шульга задержал всех троих и отвел в дежурную комнату милиции.

Мужчины оказались сотрудниками государственного проектного института «Электротрест». Выслушав их версию случившегося, милиционер попросил инвалида выложить на стол содержимое карманов.

У того при себе действительно оказался 21 рубль, полученный на водку, но 450 рублей милиционеры не обнаружили. Возникла неловкая ситуация, но тут подоспел дежурный по отделу майор милиции Макеев.

Он с порога узнал в инвалиде Вениамина Вайсмана, мошенника-рецидивиста по кличке Веня Житомирский, которого в свое время Московский уголовный розыск искал не один год, и которого суд приговорил к 10 годам исправительно-трудовых лагерей.

Вайсман не стал отпираться, и дежурный в присутствии приглашенных понятых обыскал подозреваемого и обнаружил 450 рублей в его протезе.

12 ноября 1956 года дело Вайсмана рассмотрел Линейный суд Московско-Курско-Донбасской железной дороги. Подсудимый признал себя виновным, но просил о снисхождении в связи с тем, что у него двое детей и он инвалид.

Вайсману грозило от 5 до 6 лет заключения, но Линейный суд Московско-Курско-Донбасской железной дороги счел возможным проявить снисхождение и приговорил его к 3 годам лишения свободы.

Этот срок стал для Вайсмана последним в его преступной биографии, которая, как утверждают источники, началась в 9 лет с карманной кражи.

Всего, как писала газета московской полиции «Петровка, 38», Вайсман в период с 1933 по 1944 год был 13 раз судим и 13 раз совершал побеги из мест заключения. Во время очередного побега из Печорского ИТЛ (Коми АССР) зимой 1944 года Вайсман обморозился, и в центральном изоляторе Печорлага ему ампутировали ноги ниже колен и часть пальцев на левой руке.

В октябре 1945 года увечного рецидивиста освободили. Он добрался до подмосковного города Орехово-Зуево, где жили его жена и двое малолетних сыновей, и устроился рабочим на завод, но только для того, чтобы осмотреться и все хорошенько обдумать.

В марте 1946 года Вайсман появился в Москве в новом амплуа, и сразу же записался под фамилией Кузнецов на личный прием к министру речного флота СССР Зосиме Шашкову.

Перед советским чиновником высшего ранга предстал инвалид на костылях, на поношенном пиджаке которого, не считая орденских планок, сверкали две звезды Героя Советского Союза.

Посетитель рассказал министру, как он до войны работал мотористом в Амурском речном пароходстве, воевал на фронте в звании капитана в составе известной танковой армии генерал-полковника Михаила Катукова, как при штурме Берлина подбили его «тридцатьчетверку», из-за чего он вернулся домой без обеих ног и с изувеченной рукой.

К министру, по словам посетителя, его привели материальные затрудения, с которыми приходится бороться, чтобы накормить, одеть и обуть большую семью. Министр вошел в положение героя и инвалида войны и распорядился выписать бывшему речнику денежную помощь на сумму 4300 рублей и обеспечить ордером на получение со склада нескольких отрезов дефицитной материи, мужского костюма, туфель и нижнего белья.

Главе министерства пищевой промышленности Василию Зотову Вайсман-Кузнецов представился довоенным зоотехником совхоза имени 28-й годовщины Октябрьской революции. Министр выслушал его историю о войне, знаменитой танковой армии, штурме Берлина, тяжелом ранении и многодетной семье и выдал ему из государственного кармана 9500 рублей деньгами и дефицитными товарами широкого потребления.

По этой схеме «Дважды Герой Советского Союза Кузнецов» обработал более двадцати министерств СССР, представляясь (в зависимости от профиля ведомства) то бывшим рабочим дарницкого мясокомбината, то шофером киевской городской конторы Госбанка, то крепильщиком угольной шахты в Воркуте, то мотористом леспромхоза.

В список Вени Житомирского попали министерства речного флота, финансов, сельского хозяйства, сельскохозяйственного машиностроения, здравоохранения, угольной промышленности, высшего образования, химической промышленности, тяжелого машиностроения, геологии, текстильной промышленности, нефтяной промышленности южных и западных районов СССР, мясной и молочной промышленности.

Наведался Вайсман даже в Министерство кинематографии и Комитет по делам искусств при Совете Министров СССР, но сведений о том, кем он представился в этих ведомствах, не сохранилось.

Министрами Вайсман не ограничивался. В ноябре 1946 года он предстал перед президентом Академии наук Сергеем Вавиловым. Известный ученый проникся к «герою войны» большим уважением и вместе с академиком Иваном Бардиным подписал, как депутат Верховного совета СССР, письмо директору протезного института профессору Василию Чаклину с убедительной просьбой обеспечить инвалида высококачественными протезами, что и было сделано.

В 1947 году Вайсман добрался до высоких партийных функционеров. Он навестил начальника отдела руководящих кадров ЦК ВКП(б) и попросил предоставить ему жилье в Киеве. Партийный руководитель в чине секретаря ЦК позвонил в Киевский обком партии и попросил выделить герою войны квартиру и обеспечить его регулярным лечением.

Возможно, все сложилось бы иначе, но Вайсману малолюдная после войны столица Украины не понравилась, и уже к июню он вернулся в Москву, где снова принялся за старый промысел.

Первым делом он решил повторно навестить Министерство тяжелого машиностроения. Годом ранее он, как «герой войны и бывший электросварщик Уралмаша», уже получил 1200 рублей в качестве одноразовой помощи от заместителя министра. Но теперь ему предстояло встретиться с самим министром, Николаем Казаковым, и мошенник полагал, что тот окажется более щедрым.

Визит состоялся 2 июня 1947 года. Казаков выслушал мнимого Кузнецова и немедленно распорядился отпустить ему в кассе министерства 2000 рублей. Но сцена в кабинете министра была подготовлена оперативниками МУРа, а сами они уже ждали махинатора у кассы.

Как только Вайсман расписался в ведомости, он был задержан с поличным «при попытке получить мошенническим путём две тысячи рублей». При этом у него изъяли автоматический пистолет чешского производства калибром 6,35 мм (с наградной надписью и справкой о праве ношения оружия), удостоверение Героя Советского Союза и справку о работе на Уралмаше.

Под монастырь Веню Житомирского подвела одна-единственная деталь. В беседе с министром Авиапрома Михаилом Хруничевым он сообщил, что во время войны летал с Василием Сталиным, и сын вождя спас ему жизнь в воздушном бою.

Хруничев оказал помощь «однополчанину сына товарища Сталина» но счел необходимым немедленно сообщить об этом самому Василию Сталину. Тот сказал, что не знает никакого Кузнецова, и, вероятно, его имя использует какой-то аферист.

Процесс над Вайсманом (он же Веня Житомирский, он же Вениамин Трахтенберг, он же Вениамин Рабинович, он же Вениамин Ослон, он же Вениамин Зильберштейн) проходил за наглухо закрытыми дверями под предлогом того, что дело не могло рассматриваться гласно по оперативным соображениям.

Но на самом деле причина была в причастности к судебному разбирательству огромного числа лиц из высшей партийной и советской номенклатуры. В связи с этим материалы следствия и протокол разбирательства были строго засекречены.

Суд установил, что Вайсман в течении 1946–1947 годов мошенническим путем получил в министерствах СССР 56 000 рублей и промтоваров почти на сорок тысяч.

Документы, которыми пользовался подсудимый, – удостоверение Дважды Героя Советского Союза, разрешение на ношение наградного оружия и справки о работе на различных предприятиях страны, грамоты и благодарственные письма от командования воинских частей – оказались искусными подделками, как и сами высокие награды.

Судьи пришли к выводу, что подсудимый тесно связан с представителями преступного мира, но подсудимый Вайсман отказался называть имена предполагаемых сообщников, и суд приговорил его к 10 годам заключения с отбыванием наказания в ИТЛ строгого режима. На свободу он вышел в 43 года, полностью отбыв срок.

Это были последние «гастроли» рецидивиста. В апреле 1961 года, после срока по делу о мошенничестве на Курском вокзале, Вайсман внезапно появился в МУРе и попросил руководство помочь ему устроиться в один из домов инвалидов в регионе с подходящим для его здоровья климатом – у него обнаружили туберкулез.

Просьбу старого жулика выполнили, и свою жизнь он закончил в 1969 году в одном из домов инвалидов Северо-Кавказского региона. К своей «профессии» он больше не возвращался.